Квадратная рыба уткнулась носом в ведро и не хотела туда влезать. Она была не скользкая, а шершавая, словно сделанная из мелких камней, и тихо постукивала гранями о борт лодки. Рыбак смотрел на неё долго, потому что такое случалось уже второй раз за неделю, но до сих пор не укладывалось в голове.
Он ловил рыбу всегда здесь, на этом участке воды, где берег был подгрызен временем и кубическими волнами, а тростник рос ровными ступеньками. Удочка была старая, с перекошенным кольцом, нить немного ворсилась, но работала. Обычное дело. Пока из воды не начали появляться эти странные существа, будто мир на мгновение забывал округлять углы.
Рыбак не спрашивал, откуда они берутся. Он давно научился не задавать лишних вопросов. Если что-то ловится, его либо едят, либо меняют. Других вариантов у него не было.
Он осторожно положил квадратную рыбу в ведро. Вода внутри слегка вздрогнула, но не разлилась. Рыба смотрела на него черным пиксельным глазом и молчала. Так же молчали другие, уже лежавшие там, одна к другой, словно аккуратно сложенные блоки.
Рынок открывался ближе к вечеру. Дорога к нему шла мимо горы, где когда-то обвалился туннель, и теперь оттуда тянуло холодом и старым железом. Камни под ногами были теплыми, день успел прогреть их, но воздух уже пах ночью. Где-то далеко щелкал редстоун, монотонно и немного раздражающе.
Криперы появлялись всегда внезапно. Будто их не было, а потом они уже стояли между лотками и рядами, осторожно обходя людей и не касаясь ничего лишнего. Они не спешили и никогда не кричали. Рыбак знал, что они любят квадратную рыбу. Не есть сразу, нет. Они покупали её, чтобы забирать домой, складывать в своих темных комнатах и смотреть, как она медленно шевелит гранями.
Первый крипер подошел ближе, наклонил голову и заглянул в ведро.
— Есть еще? — тихо сказал он.
Рыбак кивнул. Слова здесь были лишними. Он просто достал одну рыбу и положил на каменную плиту. Она легла ровно, будто так и должно было быть.
Обмен был прост. За одну рыбу давали изумруд или немного пороха, иногда кусок странного стекла, сквозь которое мир казался ломаным. Рыбак не спрашивал, зачем ему это. Он складывал всё в мешок и чувствовал вес, который медленно рос.
Рядом кто-то продавал яблоки, ровные, как вырезанные. Где-то звенела наковальня. Кто-то ругался из-за лопаты. Рынок жил своей жизнью, и квадратная рыба не выглядела здесь чем-то совсем чужим. Только немного странной.
Рыбак помнил времена, когда здесь было иначе. Когда всё пыталось быть гладким и круглым. Тогда ему казалось, что мир скользит мимо него, не цепляясь. А теперь он чувствовал каждый угол, каждый шершавый край. Это было неудобно, но как-то правильно.
Когда все рыбы были проданы, он остался стоять у прилавка еще немного. Смотрел, как криперы медленно расходятся, прижимая свои покупки к груди. Один из них остановился и оглянулся.
— Вода меняется, — сказал он и пошел дальше.
Рыбак не знал, что это значит. Он собрал вещи и двинулся домой. Дорога казалась длиннее, чем утром. Камни под ногами уже остыли, и холод пробирался сквозь подошвы. В воздухе стоял запах мокрой земли и чего-то металлического.
Дома было тихо. Деревянные стены скрипели, будто дом дышал. Он поставил мешок на стол и высыпал содержимое. Изумруды покатились, останавливаясь у трещин в досках. Порох осел тонким слоем. Стекло звякнуло и затихло.
Он сел и долго смотрел на всё это. Ему казалось странным, что за несколько часов рыбалки можно получить столько. Но еще страннее было то, что завтра он снова пойдет к воде. Словно что-то тянуло его туда.
Ночью ему не спалось. За окном свет луны ложился ровными квадратами на пол. Где-то далеко взорвалось, глухо, без огня. Он лежал и думал о воде. О том, как она стала другой. О том, почему руки привыкли к удочке быстрее, чем ко всему остальному.
WOW:
На рассвете он уже стоял на берегу. Вода была спокойной, но не гладкой. На поверхности время от времени появлялись ровные круги, которые сразу ломались. Он забросил удочку и почувствовал знакомое натяжение.
В этот раз рыба была тяжелее. Когда он вытянул её, то увидел, что она состоит из нескольких блоков, соединенных вместе. Она медленно двигалась, будто думала, в какую сторону повернуться. Её поверхность была теплой на ощупь.
Рыбак осторожно положил её в ведро. Вода снова не пролилась. Он почувствовал странное успокоение. Будто мир, со всеми своими странностями, позволил ему быть частью процесса.
По дороге на рынок он заметил, что дети на обочине строят что-то из блоков. Они молча складывали один на другой, иногда ломали и начинали снова. Их руки были в пыли, но лица сосредоточены. Он остановился на мгновение и посмотрел. Ему показалось, что они знают что-то, чего он еще не успел понять.
На рынке квадратную рыбу встретили без удивления. Криперы уже ждали. Они смотрели внимательнее, чем вчера. Один коснулся рыбы пальцем и быстро отдернул руку.
— Она другая, — сказал он.
Рыбак кивнул. Он тоже это чувствовал.
Обмен прошел быстрее. Сегодня давали больше. Но радость была сдержанной. Будто все понимали, что что-то меняется, и не знали, хорошо ли это.
Когда он возвращался домой, солнце уже поднималось высоко. Свет был резким, тени короткими. Он нес пустое ведро и чувствовал в руках легкость. Словно часть его осталась там, в воде.
Возле дома он заметил трещину в стене, которой раньше не было. Она шла ровно, под прямым углом, и выглядела так, будто её кто-то специально нарисовал. Он провел по ней пальцем и почувствовал холод.
Внутри он сел на пол. Изумруды со вчерашнего обмена лежали там, где он их оставил. Но один из них был теплым. Он поднял его и понял, что тот едва заметно светится.
Рыбак не знал, что с этим делать. Он просто положил камень в карман. За окном звякнула вода. Будто кто-то бросал в неё мелкие кубики.
Он вышел на порог и посмотрел на реку. Она текла так же, как и всегда, но теперь он видел в ней больше. Не только отражение неба, но и скрытую структуру, ожидавшую, пока кто-то забросит удочку.
Ему вдруг стало ясно, почему сюда тянутся дети, криперы и даже он сам. Не из-за рыбы. Не из-за рынка. А из-за ощущения, что здесь можно коснуться мира и изменить его, пусть даже совсем немного, пусть даже только сложить несколько блоков и посмотреть, что получится.
Он взял удочку и снова подошел к воде. Ведро стояло рядом, пустое. Вода тихо двигалась, будто ожидая.
